Лого Комнатные растения
Главная Форумы Клуб Галереи О проекте

Каталог комнатных растений
Все об уходе
Вредители, болезни
Крупным планом
Растения в интерьере
Это интересно
Гидропоника - это просто
Цветочный гороскоп
Часто задаваемые вопросы
Фотоуроки
Flowers-клуб
Ссылки

 

 

 
Реклама на сайте
 

 
Поиск
 
Поиск по сайту:
 
Расширенный поиск
 

 
Подписка
 
Подписка на новости сайта - введите ваш E-Mail:
 
Изменить параметры подписки
 

 
Hits 105146
Hosts 5681
Visitors 14012
54
Клуб любителей гибискусов FlowersWeb.infoКлуб любителей гибискусов FlowersWeb.info
Скорая помощь растениям, реанимацияСкорая помощь растениям, реанимация

Главная / Форумы / Обсуждения / Зверье моё / Собачья составляющая

Собачья составляющая

Страницы: 1
RSS
Собачья составляющая
 
СОБАКИ ДЕТСТВА И ЮНОСТИ

СТЕПА


Степа меня вырастил. Он был старше меня на четыре года, что по собачьим меркам относило его к взрослым членам семьи. Он воспринимал меня, как хозяйскую блажь, и почитал своей обязанностью заботиться о моей сохранности.

Степа был эрдельтерьер. Очень рослый для своей породы, он имел фантастически аристократическую родословную, корни которой уходили глубоко в дебри немецких баронов. По-видимому, его предки вращались в самом изысканном светском обществе, потому что многие аристократические замашки Степа впитал буквально с молоком матери, потому что никто специально его не дрессировал. Например, он никогда ничего не подбирал с земли, даже если находка была вкусной, а съесть ее никто не запрещал. Найдя однажды внушительный кусок свежей колбасы, он стоял над ней, истекая слюной, но не притронулся к лакомству, пока мама не подобрала колбасу сама и не предложила псу ее съесть. Брал угощение из рук хозяйки он спокойно и аккуратно: крошки не сыпались, а дающие руки не пачкались.

Меня подбрасывали на лето бабушке с дедушкой, которые с мая по октябрь жили на даче, естественно, с собакой. Бабушка целый день хлопотала по хозяйству, а дед проводил время в саду. Считалось, что я гуляю на свежем воздухе под присмотром деда, но в действительности мы со Степой были предоставлены сами себе. Степа уходил с участка и приходил домой по своему разумению, и я брала с него пример.

Все дачники знали, что этот ребенок, свободно разгуливающий по поселку, находится под охраной бородатого пса. Пес же прикладывал огромные усилия к тому, чтобы никто не подумал, что он работает нянькой, дескать, потомку немецких баронов это вовсе не к лицу. Он всегда держался поодаль, делая вид, что ребенок не имеет к нему никакого отношения. Когда же наша прогулка затягивалась, то бабушка выходила на поиски беглецов. К чести Степы надо сказать, что он гораздо быстрее меня откликался на зов, чем не раз и спасал меня от наказания за несанкционированные прогулки.

Степа никогда не был моей собакой. Не был он мне и другом. Меня он не слушался и всерьез никогда не воспринимал. Скорее он причислял меня к движимому имуществу, не более. Наверное, поэтому не скрывал он от меня и своих шалостей: в отсутствие бабушки Степа никогда не пропускал возможности поваляться на ее кровати: зрелище это было недоступно взрослым членам семьи, а мне нередко удавалось застукать шалунишку. Приятность общения с ним была больше следствием его врожденной интеллигентности, чем моей заслугой. Присутствие Степы в моей жизни имело следствием твердое убеждение, что в нормальной семье один из ее членов непременно должен быть четвероногим.

ВАКСА

Четырнадцать лет прогулок в городе с крупной собакой вынудили мою маму малодушно мечтать о маленькой собачке. Она не могла больше слышать вслед: «Детей бы лучше завели! Эти собаки все мясо съели!» Громкий низкий бас эрделя довершал нервотрепку. Поэтому следующей собакой в нашей семье стала маленькая черная собачка-девочка – малый пудель.

Родословная собачки также не отличалась простотой, поэтому и имя черненькой чепуховинке надо было выбрать какое-нибудь красивое. Но ничего не получалось. Перебирание всех возможных имен, подобное поиску «лошадиной фамилии», результата не дало: ни одно имя не удовлетворило ни членов семьи, ни саму собачку. Ей, по-видимому, и без имени было в самый раз.

Отчаявшись придумать что-нибудь благозвучное, отец в сердцах довольно громко сказал, что такой черной, как вакса, собачонке никакое изящное имя придумать невозможно. На слове «вакса» собачонка пошевелила ушками и посмотрела на папу.
– Вакса?
Собачка снова откликнулась. Так она стала Ваксой.

Вакса была типичной комнатной игрушкой. Она могла часами позировать перед фотоаппаратом, виртуозно ловить теннисные мячики, терпеть стрижки и прически, в общем, полностью отвечать своему назначению: успокаивать, а не трепать нервы хозяевам. Постепенно с ее высоким голосом смирился даже дед, которого собачий дискант напрягал больше всего. В нашем с ним представлении собака только тогда считалась таковой, когда ее голос мог быть полноправно назван лаем, а не балансировать в диапазоне визга.


В те времена я достигла того возраста, когда все стремятся оторваться от родительской опеки и делают попытки начать жизнь сначала. Для меня это была пора шумных компаний, дальних поездок, долгих отсутствий и «беспорядочного образа жизни».

ФИЛЯ

Вот тогда и появился Филя. Его приволокли мои друзья со словами: «Возьми овчарочку, мы его на улице нашли!»
– Ох!
Филя оказался обыкновенной дворняжкой, напоминающей овчарку не больше, чем я императрицу. Но зато он был именно моей собакой, за его судьбу я была ответственна персонально. И он действительно стал мне настоящим другом. Но судьба его была трагична, а жизнь обидно коротка.

В те времена ветеринарных врачей учили в ветеринарной академии лечить животных в «народном хозяйстве», т.е. внимание уделялось преимущественно коровам, лошадям и прочим представителям животного мира, приносящим пользу. А бесполезные домашние собаки и кошки изучались факультативно. Поэтому и в ветеринарных клиниках зачастую нельзя было получить квалифицированную медицинскую помощь. Не было препаратов, вакцин, специалистов…

Когда Филя заболел чумкой, старый врач устало сказал, что в Советском Союзе радикального средства от собачьей чумы нет.
– А не в Советском Союзе? – с юношеским максимализмом спросила я.
– А не в Советском Союзе есть, но нам эти средства недоступны, к сожалению, – старик-врач грустно смотрел на пациента, которому не в силах был помочь. Сколько собак и кошек он не смог вылечить в своей жизни? Вот еще один не самый заметный аспект вредности павшего режима…

Осложнением после чумки стала ужасная болезнь – эпилепсия, очередной из повторяющихся по нарастающей приступов которой добил несчастного пса.
 
Жизнь без собаки привела меня к некоторым стойким убеждениям. Во-первых, я поняла, что без собаки я жить больше не хочу. Во-вторых, без четко организованного режима – прогулки, кормежки, ответственность – я превращаюсь в плывущее в пространстве без руля и ориентиров, вечно опаздывающее и ненадежное, а главное, в не очень здоровое нечто, что меня абсолютно не устраивает. Вернуть мне самоуважение может только собака. Но чувство ответственности, воспитанное псами моей юности, еще многие годы удерживало меня от приобретения щенка. В те поры я меняла мужей, работу, ездила в командировки, иногда просто не бывала дома, застревая в гостях…
Выйдя замуж в последний раз и решив, наконец, что это навсегда, я предложила мужу завести собаку. Откровенно говоря, это мое замужество и состоялось-то не в последнюю очередь потому, что уже очень хотелось вернуться к оседлой жизни, которая в моем представлении без собаки немыслима. Муж не возражал.

У меня есть знакомый охотник. У него был красивый охотничий пес – ирландский сеттер. Когда его не стало, все его друзья вместе с ним переживали эту утрату. Как часто бывает в таких случаях, не хотел заводить новую собаку и мой друг, поэтому удивление мое вызвал собачий лай, услышанный мною во время телефонного разговора.
– Ты все-таки завел собаку? – спросила я.
– Не совсем, чтобы завел, – ответил мой приятель, – сын подобрал кого-то на Курском вокзале, ищу, куда бы пристроить.
– Отдай мне.
– Приезжай.


МАЛЕНЬКИЙ СТЕПА

Я назвала его Степой. В честь моего воспитателя, хотя аристократа эрделя этот песик ничем не напоминал. Просто я вспомнила рассказ одной бабушкиной приятельницы. Когда у нее завелся кот и вся семья обсуждала, как его назвать, кто-то предложил назвать кота Степой, но имя это было отвергнуто как типично собачье.

Ну, раз имя собачье, то и быть моему псу Степой. Степа был не просто мелкий, он был еще и тонкий. Когда его выкупали, то его телосложение оказалось скорее теловычитанием, и только высохнув, его пушистая шерстка превращала его в настоящую собачку.

Порода его устанавливалась с трудом. С большой натяжкой его можно было определить как карликового цвен-гриффона, чья бабушка по материнской линии была знакома с не очень чистокровной мальтийской болонкой.

Характер же этого на вид ангельского создания очень напоминал джеромовского Монморенси. Псенок поступил на мое содержание в возрасте примерно одного года, но его морально-нравственные убеждения уже были жестко сформированы. Меня и всех моих друзей, бывавших в моем доме, пес построил, что называется, в три шеренги, к вящему удовольствию моей второй половины.

Пес быстро усвоил дислокацию основных вещей в доме и требовал неукоснительного соблюдения порядка. Если обувь должна была стоять справа от входной двери, то горе тому растяпе, который вздумал оставить без присмотра свои башмаки слева от нее. Степа тут же ставил свою желтую метку. Не разрешал он и ставить на пол сумки. Им полагалось располагаться на тумбочке. Но труднее всего было привыкнуть стелить постель. Из незаправленной кровати нельзя было отлучиться ни на минуту. Бдительный цербер метил ее со скоростью спуска воды из туалетного бачка. Нет, вещей он не портил. Две-три желтые капли не причиняли иного вреда, кроме внеочередной стирки или уборки, но приучали к порядку лучше любых увещеваний.

Самые большие требования маленький тиран выдвигал на улице. В его присутствии не полагалось носить какую бы то ни было униформу, начиная с формы военной и кончая рабочей спецодеждой. Нельзя было носить рюкзаки, длинномерные предметы и воздушные шарики. Само собой разумеется, не выносил он и пьяных. Но самой загадочной Степиной причудой было полное и абсолютное неприятие белых сапог. На них он писал без предупреждения, и ничто не могло убедить его в том, что обладательницы красивой обуви не представляют никакой угрозы безопасности на планете.

Еще Степа был великим борцом за свободу. Количество перегрызенных поводков имело следствием настоящую цепь, подаренную песику моей мамой со словами: «Если и это не поможет, куплю намордник!» Вот намордник был бы действительно актуален, потому что такой кусачей собачонки свет еще не видел. Кусался он ловко, больно и без предупреждения, прямо, что называется, из позы умиления. Подпрыгивал, как мячик, кусал за мягкое место и мгновенно отлетал на безопасное расстояние. Правда, нападения его были всегда осознанны, с его точки зрения, конечно. Таким способом он поддерживал правопорядок.

Не терпел он поводков и у других собак. Если необходимо было пообщаться с себе подобными, он сначала перекусывал их поводки, а потом организовывал вполне мирное собачье общение под девизом «Свободу! Всем свободу!»

Недалеко за нашим домом начинался пустырь, на котором стояли какие-то деревянные хозяйственные постройки. Постройки находились в ведении иногда посещавшего их сторожа, который кормил нескольких обитавших там собак. И когда там случалась собачья свадьба, многие домашние собаки проявляли к этому событию отнюдь не праздный интерес. Мой же Степа предпочитал мероприятие возглавить. Это была та еще картина: несколько весьма солидных собак, пасующих перед мелким серым клочком шерсти.
Если мне не удавалось отловить беглеца во время этого увлекательного занятия, то по окончании мероприятия Степа возвращался сам. И устраивал настоящий скандал перед подъездом по поводу того, что его не пускают в дом. О том, чтобы проучить непослушную собаку и заставить его почувствовать себя брошенным, чтобы впредь убегать было неповадно, не могло быть и речи. Мелкая псинка оказалась способной поднять такой шум и крик, что не впустить его немедленно было чревато общественными беспорядками.

Погубила песика мания величия. К большей части собачьего населения Степа относился миролюбиво и даже покровительственно, защищая слабых и отстаивая права тех, кого он считал себе равным. Но тех собак, размеры которых позволяли ему, как говорится, «не нагибаясь пройти под ними», он ненавидел лютой ненавистью. На них он набрасывался с отчаянной храбростью и нешуточной злостью. И далеко не все огромные псы ему это прощали. Погиб он в неравном бою за внимание дамы. Огромный черный терьер просто отбросил Степку в сторону, переломив зубами его тонкий хребет, скрытый пушистой шерстью.
 
СНОВА СТЕПА

Я давно убедилась в верности той истины, которая рекомендует клин клином вышибать, и перестала себя обманывать, делая вид, что траур по погибшему псу удерживает меня от заведения нового щенка.

Я никогда не была приверженцем только породистых собак. Бездомные дворняжки всегда вызывали мои симпатии. Но ждать случая, когда судьба сведет меня с тем псом, которому я необходима, после гибели маленького забияки у меня не хватило бы терпения, и собаку пришлось купить.

Естественно, мы купили щенка эрдельтерьера. И снова назвали его Степой. По счастливому, но абсолютно случайному совпадению, этот Степа походил на эрделя моего детства, как две капли воды. Он стал таким же рослым и худощавым, веселым и добродушным псом, каким я запомнила потомка немецких аристократов.

Но сначала он чуть не умер. Тогда уже начали прививать собак не только от бешенства, но вакцины были дороги, их привозили частным образом «по случаю», и, естественно, не в индивидуальной, а в оптовой расфасовке. Обычно прививку для всего помета организовывал заводчик. Щенков кололи без врачебного осмотра, полагаясь только на соблюдение общих рекомендаций. Прививка имела две фазы – вакцинацию и ревакцинацию – с интервалом в несколько недель. После этого должна была состояться еще одна прививка от новой и страшной болезни – парвавироса, которую в просторечии называли энтеритом.

Через несколько дней после первой прививки на прогулке щеночек впал в лирическое настроение. Часто садился и созерцал происходящее, оставляя без внимания мячик, палочку и прочие прелести собачьего детства. Дома стало еще хуже. Песик отказался от еды и слабел прямо на глазах. Я позвонила Баранову.

Доктор Баранов среди ветеринарных врачей слыл фигурой одиозной. При упоминании его имени они фыркали, разводили руками и всем своим видом демонстрировали непричастность к его методам. А он просто умел лечить животных. А еще у него были связи. В его распоряжении всегда были необходимые импортные вакцины в нужных индивидуальных дозировках, с ним дружили врачи редких специальностей и всегда приходили ему на помощь. Для Баранова, казалось, нет ничего невозможного: сложнейшие анализы и нестандартные хирургические операции спасли жизнь сотням четвероногих членов семейств состоятельных советских граждан. Потому что стоил он дорого. Очень дорого.
Я познакомилась с ним еще во время болезни моего несчастного Фили. Именно он диагностировал у него эпилепсию, когда остальные врачи не видели у пса даже ее симптомов. Посетовав в случайном разговоре с одной знакомой на болезнь собаки, я услышала в ответ: «Надо вызывать Баранова. Правда, если есть миллион», – добавила она. Уточнив размер миллиона, я попросила телефон. Миллиона у меня не было, у меня была больная собака, и я позвонила доктору, который лечил очень дорогих собак.
– Какая у вас собака? – спросил доктор. У меня сердце упало на дно души.
– Дворняжка, – ответила я растерянно и решила, что ситуация безнадежна.
– Я спрашиваю, какого собака размера?
Он мог больше ничего не говорить. Я поняла, что он поможет.

Степку Баранов вытащил буквально с того света. Щенок уже лежал бесчувственной тряпочкой, когда доктор начал накачивать его физиологическим раствором, сначала приведя в чувство, а потом и поставив на ноги. Во время многочисленных процедур врач рассказывал мне об этой новой для нашей страны болезни, о том, что раньше ее не отличали от чумки, о том, что происходит в собачьем организме и почему она так опасна.

Степка выжил. И превратился в очень жизнерадостного пса. Осложнением после перенесенной болезни стали запоры кишечника, спасало только движение, с которым проблем не возникало. Носиться Степка мог часами. Чтобы облегчить ему процесс дефекации, мы научили его бегать за палочкой. И все палки стали наши. Не важно, кто, на каком расстоянии, какой другой собаке бросал палочку. Ловил ее все равно Степа. И горе тому, кто в поле его зрения смел за упавшей палочкой нагнуться. Степа успевал прилететь откуда угодно, схватить палочку первым и при этом подпрыгнуть, убегая. Количество разбитых очков, носов и подбородков прославило его на всю округу. Его веселость и незлобивость избавляла меня от возмущения хозяев других собак.

Покоряла всех и его любовь слушать чужие разговоры. Встречаясь на собачьей прогулке, собачники ходят по кругу, ведя неспешные беседы. Предоставляя чужим собакам веселиться без него, Степа мог часами пятиться задом, заслушавшись людских разговоров. Сначала все этому удивлялись, потом привыкли.

А еще любил он плавать. Наверное, в другой жизни он был кем-то водоплавающим, а собакой родился нечаянно. Если он видел воду, не важно, речку, пруд или просто лужу, он на всех порах летел и плюхался туда. Чтобы вытащить его на берег, приходилось идти на всяческие ухищрения, которые срабатывали только однажды, а в следующий раз нужно было придумывать что-то новое.

Озеро Круглое – водоем искусственный, в нем нет пологих берегов, в него нельзя войти, постепенно достигнув нужной для купания глубины. Там сразу глубоко, то есть Степа дна не достает, постоять и отдохнуть не может. Приходится все время держаться на плаву. Правда, день жаркий, и купаться приятно. Плавает за палочками, играет с мячом, ловит пластиковые бутылки… Плавает полчаса, час, полтора… На берегу заключаются пари: что он сделает, когда устанет? Наконец, кажется, ему все-таки надоедает. Поплывет к берегу? Не тут-то было! Когда зрители решили, что аттракцион подходит к концу, из воды решительно поднялся эрделячий хвост, который встал так, как будто собаку за него подвесили, и все началось сначала, так сказать, второе дыхание пришло. Пришлось-таки мне лезть в воду, собирать брошенные Степой палочки и, последовательно бросая их в сторону берега, выманивать неутомимого пловца на берег.

В машине Степа ездил на переднем пассажирском сидении. Однажды я забуксовала на заледеневших лужах. Пошла звать на помощь, чтоб кто-нибудь толкнул машину, самостоятельно выбраться у меня не получалось. Не хватило сил и у прохожего, который шел мимо. Нас увидела дворничиха. Вдвоем с мужчиной они вытолкнули жигуленка из ледяной ямы. Я вышла из машины, чтобы их поблагодарить.
– Господи, – ахнула дворничиха, разглядев Степу, – это ж собака! А я-то думаю, чего этот хмырь сидит, а толкать не выходит!

Когда родилась моя дочка, Степа отнесся к ней так же, как когда-то первый Степа воспринял меня. Только любопытства проявил больше. Когда ребенка принесли из роддома, Степа просунул через прутья кроватки свой нос, уткнулся им в самое детское темечко, да так почти целый месяц и простоял, забывая есть и спать. На прогулке он держал круговую оборону около коляски, разрешая приближаться только людям с собаками и колясками. А так как собакам подходить близко к коляске разрешалось, то Степа позволил подойти к нам и огромному пятнистому догу, который заглянул в коляску с высоты своего роста. Мне показалось, что хозяин дога сейчас грохнется в обморок. А собаки переглянулись, обменялись впечатлениями и разошлись. Это Степа типа похвастался: мол, не хотите ли взглянуть, что у меня есть?

Собачье общение – загадка для меня. Если ваша собака породиста, то вы непременно станете здороваться, а потом начнете делиться впечатлениями с хозяевами собак той же породы. По принципу «Мы с тобой одной крови…» Наши прогулочные маршруты пересекались с несколькими эрделями. Хозяйка одного из них всегда прятала в карман собачий поводок, пока ее пес гулял на свободе.
– Заигрывается, – пояснила она, – уже несколько поводков истрепал.
Я готова поручиться, что мой пес этого не слышал. В это время оба проказника носились в другом конце двора. Но на следующий день у Степы появилась новая вредная привычка. Как он узнал про такую игру?

С другим эрделем мы встречались поздно ночью, когда дневные дела затягивались и приходилось гулять уже в полной темноте. Расходились по домам тоже одновременно. В один из вечеров хозяйка нашего приятеля, смеясь, рассказала мне, чем завершилась наша прогулка накануне.
– Поймала я Нормана, – говорит, – держу за ошейник, собираясь пристегнуть поводок, а тут ты Степу позвала. Норман как рванется у меня из рук, чуть не сшиб. Это я, оказывается, собак перепутала, Степу за Нормана приняла. А он-то и не возражал, если б ты не крикнула. Решил, наверное, что завтра все равно гулять…

После рождения дочери мы сняли дачу. Деревню эту я знала с детства, с дедом там бывала, но теперь это место медленно, но верно превращалось в фешенебельную зону отдыха. Одним из симптомов крутизны были новехонькие теннисные корты. Теннисисты на них упражнялись крутые, но весьма далекие от спорта и спортивных достижений. Поэтому вокруг кортов в траве хоронилось несметное количество потерянных мячиков. Мячики были преимущественно дорогие и почти неиспользованные, а нередко и девственно чистые и пушистые.

Какие гены в Степиной родословной обусловили фанатичную страсть ко всему резиновому, я сказать не могу, но наши дачные прогулки превратились в постоянное тщательное разыскивание и собирание теннисных мячиков. Резиновыми игрушками он тоже не пренебрегал. Его стараниями собралась настоящая коллекция мультипликационных персонажей, мерзко пищавших при сдавливании их собачьими зубами.
Кто-нибудь помнит, как зовут дети друг друга на прогулку? Они подходят к калитке, зовут приятеля по имени, а если на их зов выглядывает мама или бабушка, задают вопрос:
– А Петя (Маша, Оля, Таня, Вова…) выйдет?
Вот так однажды я услышала, что кто-то зовет Степу. Выхожу. Около калитки мнутся двое ребятишек.
– А Степа выйдет? – спрашивают.
– Что случилось, мальчики?
– Мы последний мячик потеряли. Нам в теннис играть больше нечем, может, Степа сможет его найти?
Степа сможет. И выйдет, конечно. И найдет мячик, даже не один. В пасти у него помещается целых три сразу. Пока Степа ищет потерянный мячик, я успеваю незаметно передать мальчишкам еще десяток.
– Прячьте скорее, а то отнимет, если увидит.

Мячиков же за лето собиралось два-три мешка, таких, в которых перевозят картошку. Что с ними делать-то? И меня осенило. Я погрузила их в машину и отвезла в детскую теннисную секцию стадиона ЦСКА. Изумление тренеров этой секции никакому описанию не поддается. Через несколько лет регулярного снабжения мячиками, они, по-моему, готовы были поставить моему псу памятник.
Изменено: Войтешка - 07.03.2013 10:50:17
 
РОМА

Еду я как-то через знаменитую московскую Марьину Рощу и вижу: сидит на гребне высокого сугроба черный щенок в красном ошейнике, и вид у него, прямо скажем, победоносный. Торможу. Вокруг не видно никого, кто бы напоминал его хозяина.
– Ты что здесь делаешь, почему один? – спрашиваю.
– Я здесь живу, – говорит.
– Где это «здесь»?
– Пойдем, покажу.
И повел меня прямехонько в подвал, где обретались слесаря местного ЖЭКа. Кое с кем я там была знакома. Приходим.
– Ребята, откуда собака?
– А пес его знает! Пришел и поселился. Теперь вот гуляем с ним по очереди в выходные.
На стене и впрямь висел «График выгула Рекса». Могу представить, как потешалась в выходные дни Марьина Роща, когда мужики выгуливали псенка.
А псенок, по-видимому, был выходцем из местной собачьей стаи, добровольно охранявшей таможенный терминал. Уж очень совпадали его «породные признаки» с тамошней популяцией. Это ж какие надо иметь мозги, чтобы в возрасте примерно четырех-пяти месяцев самостоятельно принять такое судьбоносное решение и так радикально изменить образ жизни, променяв стайную вольницу на режим «подожди-пока-тебя-выведут-гулять»!
– Отдайте мне псенка!
– Ты у него самого спрашивай. Пойдет – забирай! Он сам решает.
Предложила я псенку прокатиться на машине. Он не возражал. Правда, трясся всю дорогу, как осиновый лист. Приехали. Несколько суток он отсыпался, отоспался и стал членом семьи.




Рома – постоянный персонаж моих повествований. Пришло время написать о нем подробнее. «Очень уж много в нем человеческого…»

НЕ ДОМАШНЕЕ ЖИВОТНОЕ
Прежде всего, Рома – не домашнее животное. Нет в нем этого, присущего обычным псам виляния хвостом и бесконечного попадания под ноги. Не встречает он никого, кто входит в дом. Поначалу я этим как-то смущалась.

Он живет под моей кроватью. Забирается туда в позе цыпленка табака и не считает нужным лишний раз покидать свою нору.
– Есть у нас собака в доме или нет!? – громко спрашиваю я, топнув около кровати ногой для убедительности.
Из подкроватья высовывается самый кончик хвоста и делает полкивка в знак того, что собака меня слышит и против своего наличия не возражает. Однако это не повод прерывать сладкий сон. А сны Рома видит очень интересные. Когда ему снятся погони и драки, кровать ходит ходуном. Снятся ему и приятные сны. Тогда из норы раздаются звуки, которые отражают всю гамму собачьих эмоций от басистого урчания до щенячьего повизгивания.

Не интересуется Рома и приходящими в дом гостями. Те, которые знают его, немало удивляются, что собаки не видно и не слышно. Но нельзя сказать, что он такой пофигист, что впустит в дом кого угодно. Был случай, когда он не только вышел на звонок в дверь, но и конкретно не впустил в квартиру врача из поликлиники, пришедшего к моей бабушке по вызову. Мне пришлось объясняться с главврачом. На вопрос, почему я не убрала собаку, когда пришел доктор, я ответила вопросом: а кого, простите, вы к нам прислали, что пес-пацифист удостоил его такой чести?

После этого случая я уже не сомневалась, что собака у меня в доме есть. Просто Рома не разменивается на телячьи нежности и не опускается до положения «собаки под ногами».
Довольно быстро и легко мы научились с ним гулять без поводка. Рома никогда не теряет меня из виду. И ему по большому счету наплевать, находится он в поле моего зрения или нет. Он-то знает, что не потеряется. Скоро поняла это и я. Как все кобели, Рома увлекается девочками, которых часто провожает до дома.

Когда он удрал от меня в первый раз, я испугалась не на шутку. Я даже не видела, в какую сторону он побежал, и теперь не знала, где его искать. Я часа два нарезала круги по всему маршруту нашей прогулки. В очередной раз подхожу к своему подъезду и вижу Рому, терпеливо ожидающего, пока откроется дверь. Постепенно к его забегам привыкли и жители нашего подъезда, и кто-нибудь всегда впускает его внутрь и даже довозит на лифте до шестого этажа. Однажды мама услышала звонок домофона.
– Я говорю в трубку «Алле, алле!», – рассказывала она, – а оттуда только «Гав-гав» раздается.
Только до звонка он не достает, приходится гавкать, чтоб открыли.

Рыжий был ровесником Ромы. Он жил вольной жизнью в одном из подъездов дома, находящегося на территории нашего ЖЭКа. Рыжий – овчароподобная дворняга, он немного крупнее, независимость для него превыше всех благ домашнего содержания. Он охотно ходил в гости, охранял все квартиры своего подъезда, поддавался на прививки и не отказывался от угощений, но жил принципиально на общественной территории и ходил сам по себе.
Именно Рыжий поставлял информацию кобелям всего района о течках и собачьих свадьбах. Не пропускал возможности поделиться впечатлениями и Рома. Нередко во время загулов их видели вдвоем.
Хозяйка изящной бельгийской овчарки рассказывала, что соседи поставили ей на вид двух кобелей, рыжего и черного, блокировавших выход из подъезда в ожидании своей пассии.
С другими собаками отношения складывались по-разному. Обычно Рома всегда все проблемы решает мирным путем, а если считает, что конфликт все-таки возможен, то обходит оппонента далекой стороной.

Но меня он охраняет. Я не сразу заметила, что мой пес всегда оказывается между мною и, скажем, очень большой собакой, или между мною и идущим навстречу пьяным, или еще чем-то, что, по его мнению, может представлять опасность. Бывает, что он лает на кого-то. Лает зло и агрессивно, но всегда издали, прогоняя возможного обидчика, а не нападая на него.
В случае же, если нападения агрессора избежать не удается, Рома будет стоять насмерть и победу не уступит никому, чего бы это ему не стоило. К счастью, его дипломатический арсенал практически неиссякаем.
 
РОМА

ДОБЫЧА В ОПТОВЫХ КОЛИЧЕСТВАХ

Гены нескольких поколений предков, живших в стае, бродят в Роминой душе. Сытая домашняя жизнь не мешает ему отдавать дань заготовкам впрок. Здесь я в который уже раз обращаюсь к теме городских помоек, и Рома – главный ее герой. Его интерес к помойкам сугубо прагматический, а розыскной талант заслуживает высокого признания.

Первой потрясшей мое воображение находкой был огромный сверток, в котором оказался трехкилограммовый кусок замороженного говяжьего вымени. Разделанный на порции, несколько дней он украшал собачью трапезу в качестве десерта.
Пакет с куриными крылышками и гузками оказался слишком тонким и порвался, когда собачьи зубы вытягивали его из коробки, стоящей около ограды очередной помойки. Понадобилась моя помощь, которая и была, естественно, оказана. Деликатеса оказалось около двух килограммов.
А вот пакет с весьма свежими и мясными говяжьими позвонками, выброшенный из окна, оказался настолько прочным, что не поддался немедленному вскрытию и был «взят с собой». Я заметила, что пес тащит что-то в зубах, когда мы уже почти прошли мимо длинного многоподъездного дома. Пришлось уговаривать Рому отдать пакет мне, чтобы дома разобраться с его содержимым. Пес согласился весьма неохотно, наверное, в глубине души все-таки не до конца доверяя надежности моих обещаний сохранить находку.

Однажды поздно вечером мы гуляли с Ромой по нашему привычному маршруту. В какой-то момент, задумавшись, я потеряла собаку из виду. На мой зов никто не отвечал и в поле зрения не показывался. Я решила, что коварный ловелас снова удрал куда-то по дамским следам. Иногда в таких случаях он возвращался домой раньше меня, и я пошла к дому. Не встретив собаку ни около подъезда, ни во дворе, я позвонила домой. Рома и там не объявлялся. Тогда я пошла его искать. Было темно, я опасалась, не заскочил ли он в чужой подъезд за приглянувшейся девушкой или не попал ли лапой в какой-нибудь нечаянный капкан типа мотка проволоки или приоткрытого канализационного люка… В благоустроенном городе чего не бывает! Я все громче и громче звала пса, и мне померещилось, что я услышала его голос, правда, он мне показался каким-то сдавленным, что не прибавило мне оптимизма. Разволновавшись не на шутку, я решила еще раз не спеша пройти весь путь от того места, где Ромка исчез, до начала нашей прогулки в обратном направлении.
Не успела я двинуться в нужную сторону, как увидела необычную картину. Сначала мне показалось, что кто-то ползет мне навстречу на четвереньках. Потом разглядела, что это не «кто-то», а «что-то», и оно катится с большим трудом. Подойдя ближе, я чуть не рухнула в сугроб от смеха. Рома толкал перед собой огромную кость – тазовую часть коровьей туши. Ноша оказалась слишком тяжела, чтобы ее донести, но чрезвычайно ценна, чтоб можно было с ней расстаться.
Я вспомнила, что в соседнем доме располагался небольшой ресторанчик, откуда иногда выбрасывали в тамошнюю помойку очень крупные кости. Их величине я не раз удивлялась, но такую огромную увидела впервые. Прикинув расстояние от той помойки до места нашей встречи, я поняла, что пес протащил находку не менее ста пятидесяти метров. А ведь по ходу ее еще и обгладывать надо было! Вот почему его голос показался мне сдавленным. Рома честно пытался дать мне знать, что с ним все в порядке и он находится поблизости, но челюсти были сильно заняты. Не до откликов было, дело надо было завершить.
Тазовую кость я домой не потащила, указав Роме на то, что она уже и так была весьма тщательно обглодана. Он выразил несогласие, но уступил моим доводам.

Не стоят отдельного упоминания куриные тушки, нераспечатанные пачки сосисок, весьма внушительных размеров куски колбасы… Такие находки составляют общий фон наших прогулок.
Но апогеем поисков стал гусь. Огромный, ощипанный и опаленный рождественский гусь был вытащен за ногу и предъявлен во всей полноте. Надо ли говорить, чей рождественский пир он украсил?

Я, конечно, допускаю мысль о том, что современное изобилие развратило москвичей, но Ромины находки впечатляют настолько, что читатель непременно упрекнет меня в приукрашивании его способностей. Не стану оправдываться тем, что не раз взвешивала найденное на весах. Взвешивала, правда, не все и не каждый раз. Рому же мое изумление не останавливает и не подхлестывает. Ему вообще наплевать на мои впечатления. Его волнует только то, что если не удается употребить находку себе на пользу непосредственно insitu, так сказать, то надо обязательно проследить, чтобы польза эта не была причинена кому-либо другому в дальнейшем. Обычно его пожелания я строго выполняю, и добыча обязательно достается ему самому.

Несмотря на свой независимый вид и весьма незаинтересованное чужими проблемами выражение лица, он каким-то образом умеет расположить к себе совершенно незнакомых людей.
Есть на нашем пути один балкон на втором этаже. Подходя к этому месту, Рома каждый раз делает вид, что запахи на газоне его чрезвычайно интересуют, поэтому он там нарезает круги и задерживается. Тогда на застекленном балконе открывается окно, из которого выглядывает полуголый мужчина. Он здоровается с Ромой, как со старым знакомым, и просит его подождать минуточку. Рома церемонно усаживается, только что белую салфетку не повязывает. И начинается угощение. Причем мужчина всегда, как бы извиняясь, уверяет меня, что сарделька, котлетка или колбаска совершенно свежие и никакого вреда моему псу не принесут.
– А можно ему киевскую котлетку? – спрашивает мужчина. – Вы не подумайте чего, она свежая, прямо из ресторана!
Рома отвечает, что подойдет и киевская котлетка. Потом он благодарно виляет хвостом, и мы можем продолжать прогулку.
 
РОМА

ДИПЛОМАТ




Рома ничего не боится. Даже петарды и гроза, которых он определенно не любит, не опускают его голову, а только вынуждают с достоинством, не ускоряя шаг, решительно поворачивать в сторону дома. От опасности, на которую он не может повлиять и которую нельзя устранить, Рома просто уходит. В тех же случаях, когда ситуация управляема, его поведение может служить предметом изучения в школах дипломатического искусства.

Летом мы снимали дачу в деревне. Местные собаки там объединялись в сообщества и делили территории обитания. Городские приезжие, естественно, никаких границ не соблюдали, чем провоцировали территориальные конфликты.

Вот летит на нас стая собак, обитающих в глубине зоны отдыха. Рома делает вид, что их не замечает. Когда тявкающая толпа приближается, он останавливается, поворачивается в сторону нападения и резко и отчетливо произносит единственное сердитое «Р-р-рвав!». Собаки бросаются врассыпную, стыдливо поджимая хвосты. Конфликт исчерпан. В следующий раз, для особо непонятливых «Р-р-рвав!» повторяется, но уже более вяло. Двух раз за одно лето достаточно. Эта территория для Ромы становится зоной мира.

Где-то в глубине леса живет стайка диких собак. Они держатся на почтительном расстоянии от человеческого жилья и весьма дружны между собой. Я не знаю точного расположения их логова, но, собирая грибы, нередко встречаю их в одной и той же части леса. С ними Рома обычно вступает в длительные переговоры. Слов тратится много, собаки подолгу лают на моего пса, и он им пространно отвечает. До драки дело не доходит никогда. Я даже стала замечать, что Рома, как будто ищет с ними встречи. Возможно, ему, выходцу из городской стаи, есть о чем поговорить с соотечественниками в лесу.

В другой части леса выросли роскошные и тихие коттеджи, которые больше похожи на сказочные зачарованные замки. Вокруг них тоже обретается стая собак. Их, по-видимому, подкармливают охранники коттеджей. Эти собаки производят впечатление более дурных, чем их лесные собратья. Они много шумят и ведут себя бестолково. Как-то раз они с разбегу окружили Рому со всех сторон и буквально взяли его в кольцо. При этом крику было столько, что я абсолютно не могла вмешаться: меня бы просто никто не услышал. Роме пришлось разруливать ситуацию самому. Он молча стоял в кругу отчаянно брешущих собак и со скучающим видом ждал, пока они замолчат. Постепенно одна за другой собаки лаять переставали. Их, наверное, в конце концов, удивило спокойное поведение чужака. Когда последний брёх стих, Рома выдержал паузу, обвел взглядом всю стаю и молча вышел из круга. Ушел, не оглядываясь, оставив всех, и меня в том числе, в немом изумлении.
Впоследствии, когда мы сталкивались с этими собаками снова, встречи выглядели совсем уж комично. Сначала кто-нибудь из брехунов с шумным лаем вылетал нам навстречу. Рома направлялся в его сторону, как бы говоря: «Ты меня не узнал? Надо напомнить?» После этого нападающий немедленно умолкал и ретировался.



Рома – собака среднего размера, он напоминает лайку или мелкую овчарку. Комплексов по поводу своего телосложения не испытывает, но целостность своей шкуры ценит превыше всего. Его пацифизм скрыт за серьезной внешностью. А моя дочь называет его Адской гончей за сходство с персонажем какого-то модного мультфильма.

Как-то раз в лесу к нам подходит огромный красивый лохматый пес. Намерения его агрессивными, надо полагать, не были, а хозяин остался где-то позади. В тот раз со мной, кроме Ромы, уже был Каспер. Он заслуживает отдельного повествования, но тогда он был еще совсем подростком и большого пса испугался. Чем его и спровоцировал. Собаки не любят, когда их боятся. Красавец пес решил щенка погонять и зарычал на него. Каспер кинулся к моим ногам, ища защиты. То есть опасность теперь как бы угрожала мне.
Перед Ромой встала сложная задача: необходимо защитить меня, наказать псенка за трусость и при этом не допустить вооруженного конфликта. В считанные секунды Адская гончая оказалась между мной и чужим псом. Коротко рявкнув на трясущегося Каспера, Рома спокойно посмотрел на противника. Они стояли молча. Я умирала от любопытства, наблюдая этот безмолвный разговор. Он кончился тем, что чужой пес откланялся и с достоинством удалился. Вдалеке послышался голос, звавший к себе нашего знакомца.
Зато Касперу потом влетело по первое число. И за то, что струсил, и за то, что навлек на меня опасность. Внеочередной тренировочный спарринг хорошенько прочистил мозги перепугавшемуся псенку.



Не подпускает Рома ко мне и людей в лесу. Особенно, если я зависаю где-нибудь над лисичками, маслятами или опенками. В радиусе метров двадцати ко мне никто подойти не сможет. Рома гонит всех, лая достаточно агрессивно. Иногда люди его пугаются.
– Возьмите собаку, она нам пройти не дает!
– Отойдите от него, он вас прогоняет, но не трогает! – отвечаю я.
– Ой, он бежит за нами!
– Так дальше отойдите! Лес же большой.
Вот присуще же людям чувство стадности! Ведь можно же ходить по лесу, не натыкаясь друг на друга, ан поди ж ты, надо обязательно переться прямо туда, где собака держит оборону.
– Володя! Здесь большая черная собака! – истошно вопит женский голос.
– Отойди в сторону! – отвечает Володя.
– Ой, она на меня смотрит!
– А ты на нее не смотри, – теряет терпение мужчина.
Выйдя на открытое место, вижу удаляющееся семейство, сопровождаемое собакой, чуть более крупной, чем мой Рома. А Рому тетка испугалась. Если бы у него получилось, то Рома точно бы покрутил пальцем у виска ей вслед.

 
ПО ГРИБЫ

– И не боишься ты одна ходить в лес?
– Так я ж не одна, я с собакой.

Я люблю бродить по лесу в собачьей компании. И поговорить есть с кем, и делить грибной урожай не нужно. Собаки в лесу ведут себя отлично, далеко не убегают и не напрягают ненужными разговорами и обязательствами. Не мешают, одним словом. У них свои интересы – белки, ежики, птички…

Маленький Степа при всей своей миниатюрности и невесомости бегал по лесу, топая, как стадо слонов. Под ним буквально земля содрогалась, когда он летел на зов. И как могла такая маленькая собачка изображать такой конский топ, для меня навсегда осталось загадкой.

При эрделе Степе я познала прелести гуляния по лесу без собаки. Он неотлучно следовал за моим мужем, когда мы выбирались в лес, а я оставалась сама с собой наедине. Оба они откликались на ауканье крайне неохотно, но я не расстраивалась. Попрыгунчика эрделя нельзя было упрекнуть в аккуратности. Он жил по принципу «ни дня без приключений» и постоянно то наступал на что-нибудь острое и ранил лапы, то задевал за что-нибудь и раздирал себе шкуру, не пропускал он возможности и потоптать грибы. К тому же он любил носиться по лесу с палкой в зубах, выбирая для этой цели что-то среднее между длинной палкой и тонким бревном. Поэтому я охотно уступала мужу его компанию.

Рома в молодости вынуждал меня бдительно следить за корзинкой. Стоило зазеваться, как он начинал поедать только что собранные грибы. Когда я это замечала, он хватал самый красивый гриб и начинал бегать кругами, дожевывая на ходу свой трофей. Прям хоть не ставь корзинку на землю! Хорошо, что, повзрослев, он эту забаву оставил. Но зато начал красноречиво высказывать свое мнение во время наших грибных походов.

Рома глубоко убежден, что поездка в лес должна иметь целью его прогулку, а не дурацкое времяпровождение, результатом которого является тяжелый груз и слишком медленное возвращение к машине.

Сначала он радостно бежит впереди меня, обнюхивая и помечая окрестности. Когда все намеченное выполнено, он предлагает мне вернуться. Но я непреклонно продолжаю двигаться в сторону, противоположную той, где ждет постель (с покупкой специального собачьего автогамака мои собаки получили роскошную плацкарту на заднем сидении), вода, еда и не кусают комары. Рома вспоминает, что из леса нельзя выйти, пока моя корзина не наполнится, и подчиняется обстоятельствам.

Когда я теряю его из вида и начинаю звать по имени, он молча ждет, пока я соображу, куда надо посмотреть, чтобы увидеть, что он находится совсем рядом.
– Ром, ну, почему ты не откликаешься? Я же боюсь тебя потерять в незнакомом лесу!
– Так оторвись от своих грибов и посмотри на меня, наконец! И нечего кричать, я и так тебя слышу.
– Ром, ну подожди еще немножко, вот дойдем до той опушки и пойдем назад.
– Знаю я ту опушку! Потом еще до той березы, потом заглянем под ту корягу… Проходили уже!
Мне попадается стайка лисичек. Я должна еще посмотреть, нет ли их вокруг. Кажется, всех собрала.
– Ром, пойдем!
Он не поднимается.
– Ой, подожди, вот еще… И еще! Сейчас, сейчас, все, пойдем!
– Точно, все? – переспрашивает Рома. Ох, до чего же неромантическое создание!
– Да, теперь все. Идем!
Он неохотно поднимается и решительно направляется в сторону машины.
– Нет, Ром! Мы же не дошли до опушки!
– Вот, зануда, – думает Рома, – не собьешь ее. И далась ей эта опушка! Обедать пора. Всех грибов все равно не соберешь!

Корзина полна, опушка пройдена, ноша тяжела, и солнце уже высоко. Рома убегает вперед в сторону машины. Мне приходится чаще окликать его. Он делает вид, что слышит через раз, как бы заставляя меня двигаться строго в нужном направлении.
Как назло, самые крупные грибы попадаются именно на обратном пути, класть их уже некуда, из заплечного мешка достаю запасную сумку. Теперь заняты две руки. Рома убежал вперед и уже не возвращается, сколько ни зови. Теперь он уже дожидается меня около машины.

Когда я подхожу ближе, Рома начинает петь жалобные песни. Каким образом в мужественном псе сочетается молчаливая серьезность, низкий басистый лай и жалобный песенный тенор, я не пойму никогда. Но эти его песни настолько выразительны и красноречивы, что я не могу оставаться к ним равнодушной. Я открываю дверь, и песни смолкают.
– Еду и воду в койку, пожалуйста!

Теперь до самого дома Рома из машины не выйдет. А когда я буду у подъезда выгружать грибы, сделает вид, что не имеет к этому помешательству никакого отношения.
 
КАСПЕР
Если вы хотите
продлить молодость вашей собаки,
заведите ей щенка.

Говорят, что собака воспринимает семью, в которой живет, как стаю. А в стае должен быть вожак. Обычно вновь заведенный пес сам решает, кто в стае оказывается вожаком, и ему глубоко наплевать, согласны вы с его точкой зрения или нет. У меня как-то так всегда получалось, что в вожаки я не годилась: каждый раз находился кто-нибудь более авторитетный. Не выбрал меня вожаком и Рома. На эту роль он скромненько так назначил себя. Ну, не стану же я спорить с мужчиной!

Собачий век короток. Показалось мне, что Рома стал стареть. У него появились привычки, не свойственные ему в юности, он стал ласковее, общительнее, охотнее стал участвовать в разговорах… Я забеспокоилась. Мне не хотелось, чтобы он превратился в сентиментального старика. Я всерьез стала задумываться о том, чтобы направить мудрость пса в педагогическое русло.



Черный щенок был одним мальчиком в помете. Четыре его пестрые сестренки нахально пользовались преимуществами слабого женского пола и совершенно затуркали братишку, которому ничего не оставалось, как воплощать саму деликатность. Имя ему в приюте дали грозное – Кайзер. А взор мальчишки отражал понимание всех глубин бытия.
Моя дочка влюбилась в него по фотографии.



– У нас будут две адские гончие! – заявила она, и мы поехали забирать этого, с позволения сказать, Кайзера. Стоял солнечный зимний день. Мне подумалось, что собачонка впервые вообще оказалась на улице. Песик радовался простору, снегу, солнцу.., но в руки не давался. Соображает, подумала я. Наконец, его поймали, поменяли ошейничек и посадили в машину. Всю дорогу он прижимался к моей дочке. Так в обнимку они и приехали домой.

– Рома, это тебе!
– Мне оно на фик не надо, – недовольно буркнул Рома. – Зачем это нам?
– Ром, он маленький, ему нужен дом и семья, его надо всему научить.
– И кто это будет его учить?
– Ты.
– Еще чего не хватало!



А щеночек уже залез Роме под брюхо. Рома презрительно перешагнул через него, рыкнул для порядка и недовольно ушел в свое подкроватье.
Имя «Кайзер» малышу совершенно не подходило, но он его уже знал. Надо было придумать что-то созвучное и менее пафосное. Как-то случайно произнеслось «Каспер», да так и осталось. И стал черный-черный пес откликаться на имя белого-белого привидения.
Через некоторое время любопытство победило, и Рома вылез, чтобы познакомиться с новым жильцом поподробнее. Но в подкроватье не пустил, да и позже не разрешал ему туда лазить.



Шкодливая морда частенько пыталась протиснуться в заветную нору, но у Ромы не забалуешь.
Пофыркав и выразив мне свое недовольство, Рома смирился с присутствием Каспера и основательно взялся за его воспитание. Сначала он научил ребенка всему плохому. Продемонстрировал окрестные помойки и кошачьи явки.
Откровенно говоря, я осуждаю подкармливание бродячих животных в городе. Если вы уж настолько сердобольны, что регулярно кормите бездомную кошку, то наберитесь мужества и заберите ее к себе домой, будьте последовательны до конца. Или не приваживайте зверей к этому месту, которое из кормушки нередко превращается в свалку пищевых отходов.
Сам Рома регулярно инспектирует кошачьи кормушки. Ну, типа, чтоб добро не пропадало. Каспер с удовольствием усваивал эти уроки, и его пришлось водить на поводке.
Далее наука пошла вглубь. Рома учил псенка нападать и защищаться, объяснял, как надо вести себя с доброжелателями и недоброжелателями, наказывал за непослушание и волновался, когда малыш не слушался меня.



Рома прекрасно ориентируется на местности. Каспера учить этому он взялся сразу. Я была недовольна тем, что он не учил псенка не убегать, а науськивал тщательно запоминать дорогу к дому. Причем, методы воспитания Рома применял отнюдь не поощрительные. Касперу досталась хорошая порция роминого гнева, когда он посмел рвануть за девочкой и его пришлось отлавливать в дальнем дворе.

Девочками Рома предпочитает интересоваться сам. А с появлением в его жизни Каспера таки с удвоенным интересом. Такая вот виагра получилась.

Каспер молод, и жизнь интересует его во всех своих проявлениях. Не удержался он и сиганул по чьим-то интересным следам на очередной прогулке. Я отвела Рому домой и отправилась на поиски псенка.
Выхожу из подъезда, собаки не видно. Обхожу вокруг дома – никого. Зову. Выдерживаю паузу и направляюсь к кустам, где Рома обычно дожидается меня после побегов. Оттуда радостно выбегает Каспер.
Прихожу домой и сдаю беглеца на расправу старшему товарищу. Рома демонстративно индифферентен.
– Рома, тебе что безразлично, что он удрал? Ты не хочешь объяснить Касперу, что он неправ?
– А в чем, собственно, дело? – лениво отзывается Рома. – Он, что, не пришел? Не там тебя ждал? Не отзывался? Что он сделал не так? За что я должен его наказывать?
Я не смогла найти убедительных аргументов. Воспитание работало. И воспитатель был удовлетворен результатом.

Иногда сам процесс становится настолько увлекательным, что приходится вмешиваться. После очередного донжуанского забега Рома делился с Каспером впечатлениями всю ночь. По-видимому, рассказ представлял собой сценки в лицах, потому что оба собеседника очень бурно выражали свои эмоции.

С появлением Каспера я во всей полноте прочувствовала, что такое собака в доме. Теперь все по правилам: если надо подвинуть стул, непременно придется сначала подвинуть собаку. Если на кухне большая готовка, то надо учитывать наличие хвоста, лап и прочих частей собачьего организма, на которые вы будете вынуждены наступать при каждом неожиданном движении. Если я иду по коридору, то при каждом шаге под коленку мне тычется холодный собачий нос. А когда кто-то решает меня поторопить с прогулкой, то ему безразлично, что находится у меня в руках, когда он потянет меня за локоть. И уж абсолютно никто не станет беспокоиться, что кресло на колесиках заклинивает, и я не могу встать из-за письменного стола. Ну, лежит под столом собачка, ну, отдыхает…



Каспер – великий копатель. Перекопать лесную дорогу, изрыв ее ямами вдоль и поперек, или взрыхлить всю землю под деревьями во дворе – его любимое занятие. Сначала именно его я подозревала в неравнодушии к той корзине, в которую я сваливаю отходы моего цветоводства. Однако с поличным попался Рома. Недавно обнаружилась его тайная страсть ко всяким корням и силосу: я застала Рому за раздербаниванием погибшего кактуса. Может, и к раскопкам интерес мелкому от старшего передался?
Если собака живет в приличной семье, то в сознании окружающих она непременно обретает черты некоторой породности. Рому, например, никто никогда не желал признавать дворнягой, он косил под грюнендаля. А Каспера в ветлечебнице сразу определили в лабрадоры. Когда он подрос, его габариты счастливо совпали с Ромиными, а я теперь на вопросы о породе своих собак нагло отвечаю, что они черной породы.

 
ИХ НРАВЫ

УРА

Ура – огромная черная ньюфша – жила у моей подруги и дружила с моим маленьким Степой. Причем Степа был немного ее старше, поэтому девочка мальчика слушалась неукоснительно. Когда мы гуляли вместе, эта парочка представляла собой довольно занятную картину. Темно-серый, клочковато-пушистый резвый Степка выглядел совершенной блохой рядом с ленивой, иссиня черной, лоснящейся Урой. Она же смотрела на него влюбленными глазами и не отходила от него ни на шаг.
Еще уважением Уры пользовались друзья моей приятельницы, преимущественно мужского пола. Меня она тоже слушалась, за компанию, наверное, потому что меня вынужден был слушаться сам Степка.

Ура считала себя хозяйкой в семье, состоящей из одних женщин. По сути, она была домашним тираном. Лень ее превосходила все мыслимые пределы. Никогда еще я не встречала собаки, которой было бы лень пойти гулять. Если уж терпеть становилось невмочь, она просто переворачивалась на спину и лежала кверху лапами. Гулять ее выманивали, выкладывая лакомствами дорожку к входной двери. Потом нужно было успеть дверь захлопнуть, чтобы собака не развернулась обратно, съев последний кусочек. В этот момент Ура могла явить проворство, достойное габаритов охотничьей собаки.
От спокойной горы шерсти непосвященный человек никакого коварства и не ждал. А она вполне легко и непредсказуемо, прямо из положения «ни за что не пошевелюсь» аккуратно вынимала мороженое из рук случайного прохожего, проглатывала его, выплевывала бумажку и делала вид, что она вообще в это время шла по другой стороне улицы.

Однажды в этой семье долгое время жили какие-то приезжие родственники. Они приходили и уходили в отсутствие хозяев, пользовались всеми благами цивилизации. Ура, казалось, не замечала их присутствия. Стало в доме больше народу, мол, ну и ладно. Но настал день, когда гостям нужно было уезжать. Подруга моя и все ее домочадцы были на работе, провожать гостей не требовалось, об Уре никто и не вспомнил.
Как только вещи были собраны и вынесены из комнаты в коридор, из кухни спокойно вышла Ура и лениво легла у двери, перегородив собою выход. Попытки отозвать, а потом и отодвинуть огромного ньюфаундленда успехом не увенчались, а время отправления поезда приближалось со страшной силой. Переговоры с ленивым стражем результата не принесли. Собачий взгляд недвусмысленно дал понять, что какими бы хорошими людьми ни были гости, вещи из квартиры вынести им не удастся.
Пришлось-таки моей приятельнице хватать такси и вызволять заложников, на поезд они все-таки успели.

Гостили мы иногда на даче у той моей подруги. В те поры ездили мы туда на электричке, а потом полчаса шли лесом до дачного поселка. Нам казалось естественным, что такая получасовая прогулка по лесу должна заканчиваться хотя бы чаепитием в конце пути. Собаки думали иначе.
Дорогу от электрички до дачи они, по-видимому, засчитывали как мероприятие исключительно протокольное, поэтому, достигнув дачного участка, они обегали вокруг дома и выстраивались у калитки, дескать, а теперь надо идти гулять.

Подруга моя твердо убеждена в том, что друзья существуют для того, чтобы дать ей выспаться, поэтому собачьим доводам она не внемлет и сразу после чая заваливается спать. А я иду гулять с собаками.

Поселок старый и большой. Мы не спеша идем между дачами. Медленно и плавно идет огромная, похожая на медведя, черная Ура. Мелкими суетливыми перебежками метит все вокруг серенький Степка.
Мне кажется, что наша странная компания отражается в каком-то рыжем зеркале. Навстречу идет женщина, а с нею две собаки: большой, почти совсем рыжий сенбернар и маленький рыженький пуделечек. Только за кавалера у них большой пес, а пуделечек – девочка. Потом мы их еще встречали. Выработался даже некий ритуал приветствий, после чего мы мирно расходились в разные стороны.

Жаркий день, и наш путь лежит к реке. Я непременно полезу купаться. Речка не широка, можно легко разговаривать с людьми на противоположном берегу, но течение вполне заметно, и берег довольно круто уходит вниз. Можно поплавать. Не тут-то было!
Это Степка к воде относится, как кошка, и предпочитает ноги не мочить. А Ура-то – водолаз! Не успела я сделать несколько взмахов руками, как почувствовала рядом с собой в воде что-то большое и лохматое. Обычно собаки купаются, шумно брызгаясь. Водолаз входит в воду, как нож в масло: плавно и бесшумно, незаметно даже, когда отрывается ото дна и начинает плыть. Плывет сначала так же лениво, как идет по суше. Догнав меня, Ура начинает теснить меня к берегу, перегораживая мне выход в «открытую воду». Ведь не даст искупаться! Но я тебя перехитрю. Я не стану повисать у Уры на хвосте, как она мне предлагает, тогда сразу вытащит на берег. Я обнимаю ее за шею. В этом положении мне удается управлять направлением движения лохматой торпеды, и мы плывем вдоль берега.
Наплававшись вдоволь и доставив удовольствие зрителям, разворачиваю Уру против течения. Теперь я повисаю у нее на хвосте. Почувствовав тяжесть, она врубает скорость и движется против течения, как хороший катер. Можно плыть к берегу.
– Ура, да не к тому берегу! Мы с другой стороны пришли!
– Какая разница, – отвечает спасатель на водах, – берег – он и в Африке берег. Наплавалась – вылезай!
Пришлось вылезти на другой берег. С этой тушей не поспоришь. Значит, надо повторить все купание, чтобы заставить ее пристать к нашему берегу. Так я и делаю. Снова захожу в воду, снова рядом со мной шерстяной спасатель, цепляюсь за хвост и благополучно достигаю места, где нас ждет Степка, уже проявляющий признаки беспокойства.

Ой! Я забыла предупредить зрителей, чтоб расступились! Ура отряхивается… Получается грибной дождь. Всем досталось. А Ура совсем сухая. Вот уж действительно, вода с нее стекла, как с гуся… День определенно удался!
 
ХОД МЫСЛИ

Думают ли собаки, – вопрос давно уже не дискуссионный. Ученые считают, что им присущи исключительно инстинкты, а Vox Populi (который, как известно, есть Vox Dei) прочно придерживается противоположной точки зрения. Я себя к ученым не причисляю, поэтому к интеллекту зверскому отношусь с большим уважением.

Мой маленький серый Степа делил со мной небольшую квартиру на двадцать втором этаже дома, числившегося в градостроительных документах экспериментальным. Вместо фундамента дом поддерживали огромные бетонные сваи, уходившие в грунт на глубину, равную высоте дома. Издали сооружение выглядело весьма комично, но следствием строительного эксперимента явились два больших сквера с обеих сторон дома-стенки, возвышавшегося на курьих ножках. По-видимому, строители все-таки не исключали возможности обрушения и предусмотрительно оставили вокруг него свободное пространство.
Это пространство, естественно, осваивалось жителями экспериментального строения, в том числе и четвероногими. По вечерам там собиралась довольно большая компания собачников. Помнится, однажды как-то раз проходившая мимо них тетка смачно выругалась по поводу того, что собак называют человечьими именами. Всей компании это надолго дало повод к перебиранию в памяти всех известных собачьих имен. Оказалось, что вокруг нас гуляют и тявкают Настя, Кирюша, Петька, Филя, Энди, Тони, Стася… Самым нечеловеческим именем единогласно был признан Том.
Собаки покрупнее в сквере задерживались редко. Их хозяева предпочитали более дальние прогулки. Но это в дневное время. Если же нужда заставляла выйти из дома под покровом темноты, то размеры скверов уравнивали все возможности.
Я живу круглосуточно, т.е. и спать могу в любое время, если оно оказывается свободным, и не спать могу тоже когда угодно. Вот как-то переделав все дела, легла я спать, что называется, с курами. Просыпаюсь посреди ночи от того, что собачонка моя места себе не находит: мечется по квартире, скулит и всем своим видом показывает, что если сейчас же, ну, просто немедленно не выйти на улицу, то непоправимое случится прямо на ковре.
Я вскакиваю, накидываю шубу прямо на ночную рубашку, сую босые ноги в сапоги. Степка уже стоит, прижав попу к входной двери. Мол, если отлипну, то все сразу и посыплется. Угрожает мне, типа…
Я спросонок сердобольная, проникаюсь проблемой сразу. Песик мучается, жалко… В лифте скулеж становится совсем невыносимым. Рывком открываю дверь подъезда, собачонка моя летит стрелой… куда б вы думали? Там течная овчарочка гуляла. Ее специально вывели на улицу в такое время, чтобы не смущать окрестных кобелей.
Это значит, Степка унюхал ее через приоткрытое окно с двадцать второго этажа. И не просто унюхал, а продумал, разработал и осуществил ряд мероприятий, выманивших меня из дома. Никакой инстинкт никогда бы не подсказал ему такого безошибочно эффективного сценария. Только высокий интеллект позволил достичь абсолютной достоверности творческого перевоплощения на пути к достижению цели.

В другой раз оказалось у меня в руках несколько пакетиков с разнообразными собачьими конфетами-лакомствами. Опасаясь неизвестных последствий от злоупотребления «сладким», я стала выдавать своим псам по одной порции лакомства, когда мы возвращались с утренней прогулки. В один из дней из-за каких-то дел режим неожиданно нарушился, мне нужно было вечером отлучиться по делам, и я погуляла с Ромой и Каспером раньше, чем обычно. Вернувшись домой уже поздно ночью, я вывела их на прогулку еще раз. Стало быть, получился лишний, незапланированный выход на улицу, и я рассчитывала утром подольше поспать.
Проснулась я в семь утра от цокота копыт. Оба пса бродили по квартире, усердно цокая по паркету. Сначала я пыталась не обращать внимания, но когда восемь лап настойчиво нарезают круги в непосредственной близости от кровати, проснешься волей-неволей. Открываю глаза и вижу, что еще темно.
– Ром, в чем дело?
– Пойдем, выйдем, – говорит.
– Рома, – пугаюсь я, – что случилось? Вы же хорошо погуляли! Кому из вас нужно выйти?
– Нам обоим.
– Рома, Каспер, вы же ничего, кажется, не хватали на улице, я же следила… Мальчики, что могло случиться?
Испугало меня то, что дышали мне в лицо и звали на улицу сразу оба пса. Делать нечего, одеваемся и выходим во двор. Глухой, закрытый со всех сторон двор сталинского дома. У Ромы там есть заветные точки. Он всегда там отмечается. Каспер пытается завести свои явки. Раннее утро, отпускаю обоих без поводка, так понятнее, что происходит. Сейчас побегут, наверное, метки свои проверять.
Собаки лениво делают круг по двору, по одному разу задрав для проформы ногу, и останавливаются у двери.
– Пойдем домой!
– А зачем выходили-то?
Они виляют хвостами и умильно улыбаются. Такие послушные собачки…
Возвращаемся. Я все-таки хочу еще поспать.
– А конфеты? – улыбки перестают быть умилительными. – Погуляли утром, вернулись, давай лакомство.
Расписание восстановлено. И по расписанию полагается конфетка. А что поторопились, так извини. Сама же график вчера нарушила.
А вы бы смогли до такого додуматься?
 
ИХ НРАВЫ

ДРУЖОК


Его судьбе может позавидовать любая собака в мире. У Дружка есть все: любящие хозяева, теплый дом, вкусная еда, и абсолютная свобода. Он живет, как хочет – ходит, где вздумается, дружит по своему выбору, может по нескольку дней не ночевать дома. А дома, даже когда ставили новый забор, специально оставили лаз для Дружка…



Дружок – любимец всей деревни. Он ласковый, лохматый и раскрашен, как корова. Ему знакомы все оттенки отношений разных собачьих кланов в окрестности, но он избегает тесных контактов, стараясь не ссориться и не дразнить «крестных отцов» местной собачьей мафии.



Дружок и Рома – ровесники, их приятельство началось в отроческом возрасте и продолжалось каждое лето, пока мы ездили в ту деревню. Дружок охотно присоединялся к нам во время продолжительных прогулок и составлял Роме компанию в наших грибных походах. Рома даже угощал Дружка из своей миски.

Однажды на краю деревни нас облаяли какие-то невоспитанные и агрессивные собаки, обитавшие, по-видимому, в новопостроенных коттеджах. Дружку, казалось, они были знакомы, причем не с лучшей стороны. Он предложил Роме обойти обидчиков стороной. Зачем, дескать, связываться? Умный гору обойдет…

Дружок – местный житель, он считает, что лучше вовремя смыться. Рома придерживается другой тактики: не будет же он все лето обходить эти места стороной! Он останавливается и ждет. А Дружок уже повернул в проулок и направился в сторону дома. Рома оказывается с забияками один на один. И отступать не собирается. Ситуация накаляется, похоже, драки не миновать, и Рома отбрасывает свои дипломатические замашки. Хулиганы слов не понимают. Я пытаюсь вмешаться, но меня никто не слышит. Собак несколько, и они крупнее Ромы. Ему не справиться…

И тут ему на помощь вернулся Дружок. Я ахнула, ведь он уже убежал и скрылся из виду… Услышал, значит, что потасовка все-таки началась, и не оставил друга… Зная его мягкий и незлобивый характер, могу себе представить, чего стоило Дружку ввязаться в драку. А вот же, встал плечом к плечу против превосходящих сил противника, преодолел себя, можно сказать…
Хулиганы тоже не ожидали такого поворота событий и как-то очень быстро сникли. Шавки, даже породистые, всегда пасуют перед подлинными аристократами духа!

Потом, когда мы ходили той дорогой, они вяло тявкали на нас издали, наверное, только для того, чтоб не показаться своим хозяевам бесполезными…

 
ИХ ВКУСЫ

В молодости Роме не чужд был охотничий инстинкт. Но охотник он был хоть и виртуозный, но какой-то эстетствующий. Он ловил птичек. Ловил очень аккуратно, хотя, как это возможно, – загадка для меня. Бывало, выходит из-за угла дома с голубем в зубах.
– Рома, фу! Брось птичку! – ору я не своим голосом.
Рома разжимает пасть, и голубь просто взмывает вверх. Собачьи зубы так аккуратно его держали, что птичка отделалась хоть и не легким, но всего лишь испугом.

В лесу Рома ловил дроздов. Тоже не мелкие птахи. И никогда не сжимал челюсти так, чтобы повредить хрупкие птичьи косточки. Оттягивался он на белках, но поймать белку ему никогда не удавалось. Приходилось носиться за ними по всему лесу, попутно распугивая ежиков, которые интересовали пса, но не до фанатизма.
Гонял он и уток, когда случалась возможность застать их где-нибудь у водоема. Все в воду! Нечего толпиться на берегу!
Ну, конечно, главные враги – кошки. По главному собачьему закону кошки должны жить на дереве, а еще лучше, чтоб их вообще не было. Нечего Рому на старости лет в грех вводить.

С возрастом охотничий пыл в Роме поутих, но от Каспера не были утаены ни охотничьи пристрастия, ни охотничьи приемы. По-видимому, я как-то пропустила беседы «охотников на привале».

Недавно в лесу Каспер поймал дрозда и примчался похвастаться.
– Фу!
Каспер выронил уже сильно придушенную птичку.
– Мерзавец! Рома, ты чему ребенка научил? Смотри, что он натворил!
Рома делает вид, что его это не касается. Каспер виноватым себя не чувствует. Он же добычу принес!
– Ах, ты негодяй! Ну, ешь теперь, что же делать?

Откровенно говоря, я думала, что он потаскает свою добычу и бросит, а мне придется придумывать, как ее куда-нибудь закопать, чтоб на обратном пути ему не пришло в голову поваляться в следах своей охоты. Куда там! Он сожрал дичь с вдохновением, достойным головы тухлой селедки!

Мои попытки воззвать к Роминым педагогическим талантам успеха не имели. Рома неторопливо ушел вперед, всем своим видом показывая свою непричастность к юношеской кровожадности.

Отправилась я как-то в негрибную пору за черникой. Брожу по черничнику, лениво выбираю кочки повыше, чтобы не приходилось глубоко нагибаться. День пасмурный, прохладно. Комары не сильно досаждают. Я протерла собачьи морды влажными репелентными салфетками, чтобы звери не сильно отмахивались от зудящих насекомых.

Я неспешно собираю чернику, собаки вяло перемещаются вслед за мной, занимаясь любимыми делами: нюхают что-то, метят кусты, наслаждаются прогулкой, значит.

Из-под елки, где устроил себе лёжку Рома, раздается какой-то необычный, как бы хлопающий тихий звук. Комаров, что ли, ловит? Так ведь их почти нет совсем. Выпрямляюсь. Рома ест чернику. Ест разборчиво, мелкие ягоды пропускает, выбирая те, что посочнее. Гурман он все-таки! Не замечала я раньше, чтобы он что-то ел на пленере, кроме травы в медицинско-профилактических целях.

Стёпа моего детства собирал, помнится, землянику. Дед мой высаживал ее вокруг клумбы с розами, а Степа, опережая бабушку, срывал самые спелые ягоды. Он делал это так аккуратно, что наказывать его за воровство у бабушки рука не поднималась.

И вот Рома так же аккуратно собирал сейчас чернику. Он находил ягодку, нежно обнимал ее губами, срывал и начинал высматривать следующую. Восхитившись его мастерством, я чуть было не поставила его Касперу в пример, но псенок как раз отлучился куда-то подальше.

Продолжая собирать ягоды, я отвлеклась мыслями от роминых талантов, а потом и вовсе перестала думать, растворившись в запахе сосен, мха, тишине сказочного леса. Потом надоело стоять согнувшись и захотелось распрямиться, потом уже надоело собирать ягоды, и я решилась просто пройтись по лесу. Привычно свистнув собакам, озираюсь вокруг и вижу: Каспер стоит посреди черничника и методично поедает ягоды, обчищая куст за кустом с таким усердием, как будто вместо ягод там висят «настоящие мясные кусочки».

Два дня потом во время собачьей прогулки я наблюдала результаты такого чревоугодия…
 
ОДИН ДЕНЬ ОСЕНЬЮ

У меня сегодня выходной. Просыпаюсь медленно и вставать не тороплюсь. Хочется поваляться, но с природой не поспоришь: кабинет мечтательного уединения призывно манит. Переворачиваюсь на правый бок и привычно сталкиваю с кровати трусливо вытянувшегося на краю Каспера.

И ведь совсем не холодно у меня дома, и никогда не разрешаю ему залезать в постель, и швабру в свое отсутствие на кровать кладу, но утро неизменно начинается с падения Каспера на пол. Удивительно гибкий и пластичный псенок ухитряется упасть с кровати со звуком высыпавшихся из мешка костей.

После чашки шоколада включаю подсветки для растений и не спеша одеваюсь для прогулки. Каспер всем своим поведением демонстрирует наличие собаки в доме: мешает одеваться, укоризненно смотрит на мой завтрак, путается под ногами, поскуливая и радуясь началу дня.

Рому надо будить специально. Мои утренние ритуальные процедуры его нисколько не интересуют. Уважающая себя собака начинает свой день с прогулки, а не с хозяйского завтрака. С тех пор, как Рома променял тесное подкроватье на простор моей «оранжереи», обосновавшись около фонтана под пальмами, я прихожу будить его прямо перед самым выходом на улицу.

День свободный, погода прекрасная, можно себе позволить пройтись по самому длинному маршруту. И надо обязательно вычесать Рому. Линяет-то Рома, как все собаки, но старая шерсть выходит из него как-то клочьями и держится долго очень прочно. В период линьки Ромка выглядит прямо-таки бомжевато, зато зимой на его шубе даже снег не тает.

Делаем привал на дальней уединенной лавочке. Нельзя сказать, что мне удается полностью справиться с прической, но Рома выглядит теперь определенно более стройным. А целый ворох отборной кудели заполняет собой урну. Линька Каспера доставляет мне куда меньше хлопот. С него старая шерсть просто ссыпается, как с осенней лиственницы. Сколько ни мети пол, шерсти по углам не убавляется.

После парикмахерских процедур собаки подустали, и теперь им надо размяться. Появляется необходимость снова справить нужду и усиливается двигательная активность.
Раньше мы с Ромой всегда гуляли без поводка. Но с появлением в нашей жизни Каспера интересы собак приобрели четко выраженную разнонаправленность, и я малодушно завела пятиметровый поводок, к концам которого пристегнула обеих адских гончих. Таким образом собачья прогулка перестала представлять для меня спокойное медитирование, превратившись в почти гимнастику. Так что теперь помимо эмоционального удовольствия мне приходится причинять себе и конкретно физическую пользу.

Погуляли, собираемся домой. Нам навстречу идет наша давняя приятельница Дарси. Дарси – ротвейлер, этакая кушетка. Она очень рада нас видеть. Мы как раз проходим мимо не очень просторной клетки, именуемой в муниципальных документах «собачьей площадкой». Придется запустить туда собак, чтобы дать им возможность поздороваться и пообщаться без поводков.
Каспер первым проявляет интерес, но Дарси больше интересуется Ромой. Рома оценивает внимание дамы и коротко объясняет Касперу, чем ему следует заняться и кто здесь третий лишний. Каспер разочарован, а Рома носится, как молодой. Настоящий рыцарь возраста не знает. Это ничего, что морда седая, зато стать и страсть еще вызывают зависть у молодого Каспера.
Рома носится вместе с пятилетней Дарси. Через некоторое время тяжеленькая девочка растягивается на скамейке, а вывалявшийся в песке Рома готов отправиться домой завтракать. Все, кроме Каспера, довольны.

Дома – завтрак и тишина. Собачки отдыхают.
Вечерняя прогулка компенсировала Касперу утреннюю неудачу. Ему повстречалась молоденькая дворняжечка, проявившая к молодому кавалеру живой интерес. Ее хозяйка посетовала на то, что мои собаки на поводке, и я тут же предложила запустить их на спортивную площадку, чтобы дать возможность молодым порезвиться без привязи.
Молодняк оказался куда менее изобретательным в игре. Вспомнив, как играли утром Рома и Дарси, я высказала Роме свое мнение о его педагогической практике. Ответом Рома меня не удостоил. Он просто тщательно обследовал изгородь на спортплощадке, нашел недавно образовавшуюся в ней дыру и отправился инспектировать ближайшую помойку. Молодежь, слава Богу, не успела последовать примеру старшего товарища и была скоропалительно отловлена. После чего я пошла увещевать Рому, который тут же по обыкновению сделал вид, что, дескать, по старости он плохо слышит, плохо видит, но так уж и быть, подойдет ко мне, не теряя ни грамма собственного достоинства. Ну, как бы только для того, чтобы молодые видели, как ведут себя настоящие мужчины…

Дома снова отдых. Собаки ужинают и затихают. Я сажусь к компьютеру. Ко мне в комнату приходит дочка… Мы разговариваем о разных житейских делах, время переваливает за полночь, течет неспешный вечерний, уже собственно даже ночной разговор…
И тут появляется рассерженный Рома.
– Рома, что случилось? Что ты сердишься?
Рома повышает голос. В нем слышатся гнев и негодование.
– Ромочка, что ты хочешь? Иди сюда, родной, объясни, что не так?
Рома возмущен не на шутку. Он топает ногой и переходит на злобный лай.
– Мама, – вскрикивает моя дочь, – иди, гаси свет в «оранжерее», время – два часа ночи. Мы опять Роме спать мешаем!
Смотрю на часы. А ведь и правда, в это время, когда мы засиживаемся за ночными разговорами, Рома всегда требует выключить свет. Просто наши посиделки не часты, поэтому обычно возмущаться Роме нечем. Вот и забываю я, кто хозяин в доме…
 
ТОЖЕ ЛАБРАДОР…



Черные дворняги среднего размера настолько часто встречаются в Москве и далеко за ее пределами, что вполне можно говорить если не о породе, то о популяции с широким ареалом обитания. Впрочем, на заре прошлого века некий предприимчивый бельгиец уже этим воспользовался, чтобы оставить в истории свое имя. Как пишут источники, он «отобрал несколько черных щенков и зарегистрировал породу Грюнендаль».



Рома отвечает всем, даже необязательным признакам стандарта этой, с позволения сказать, породы бельгийских овчарок, только слегка не вышел ростом. Его высота в холке дотягивает только до сучьего размера, кобелям г-н Грюнендаль определил быть на несколько сантиметров выше. Да Рому это не смущает. Его аристократизм не нуждается в ветвистой родословной.
В нашем районе одновременно проживали несколько похожих черных собак, среди которых встречались и откровенно агрессивные характеры. Хозяева мелких собак справедливо опасались некоторых из них, особенно в темное время.



Рома носил ярко-красный кожаный ошейник, случайно купленный мною при попытке разменять крупную денежную купюру. Этот ошейник стал Роминым пропуском на территорию мелких собачонок. Их хозяева просили меня Роме ошейник не менять, чтобы им легко было отличить миролюбивого Рому от его более опасных двойников. Кто-то даже собирался подарить нам новый красный ошейник на случай, если старый износится. Этот красный ошейник долго работал сигналом безопасности для собачьей мелюзги.



Каспер, несмотря на габаритное и цветовое сходство с представителями черной популяции, отличается статью, гибкостью и легкостью, не свойственным «овчаркам». На груди у него имеется пестрая отметина, которая достоверно свидетельствует о наличии среди его предков русского сеттера. Но фигура его тоже не уникальна. Его «близнецы-братья», по-видимому, встречаются настолько часто, что в ветеринарной клинике ему, не задумываясь, прописали лабрадора в графе «порода».
Однажды на прогулке мы встретили не просто похожую на Каспера собаку. Это была самая точная копия моего псенка. Рост, цвет, стать, уши, морда… – все было одинаковое, «как в волшебных зеркалах». Наш двойник был привязан к дереву около автомобильной стоянки. Рядом около машины стояла группка молодых людей, которые то ли разгружали машину, то ли просто тусовались вокруг автомобиля. Собачку они, видимо, привязали из соображений безопасности: чтобы резвый песик не удрал по своим делам, пока хозяева тут разговоры разговаривают.
Мои собаки тем временем составили компанию привязанному коллеге, чем и привлекли к себе внимание.
– Какая у вас порода? – один из молодых людей увидел Каспера.
– Да, такая же, как у вас, – отвечаю я, смеясь.
– Тоже лабрадор? – компания дружно оценила шутку.
– Ага.
Веселый смех подтвердил, что «Мы с тобой одной крови…»

 
ОЧЕНЬ РАСПРОСТРАНЕННАЯ ПОРОДА

Встретилась я как-то с приятельницей. Встреча была мимолетной, пересеклись мы около метро. Она села ко мне в машину, и мы заехали в какой-то ближайший двор, чтобы немножко потрепаться. Женский разговор ни о чем, в том числе о собаках.
– Показала бы ты мне фотографию своих псов, а то только рассказываешь, какие они черные…
– Да вон гуляет фотография! – махнула я рукой в сторону дворового скверика.
Там бегали две собаки – белая и черная. Черный пес был точной копией Ромы. Стать, размер, осанка – не будь я уверена, что Рома меня дожидается под пальмами, могла бы и сама принять копию за оригинал.

Разговор перескакивал с темы на тему. Я рассеянно бросила взгляд на скверик, где только что мне привиделся Рома, и чуть не поперхнулась. На белом снегу четко обозначился силуэт Каспера. И опять сходство было фотографическим.
– А вот и фото моего младшего, – кивнула я в сторону скверика. – А еще говорят, что многочисленность популяции не всегда залог формирования породы.
Моя собеседница рассмеялась. Надо было разбегаться по делам, и мы попрощались. Уезжая, я вспомнила и перефразировала одну старую присказку: на земле не перечесть, сколько псов похожих есть…
 
ПАТРИК



Уже более двух лет с нами нет Ромы. Каспер поначалу сильно грустил и не знал, как себя вести дальше. Он привык жить в ведомом режиме, а тут – на тебе: думай сам!

Сочтя это занятие скучным и неблагодарным, Каспер вспомнил о своей нерастраченной деликатности и стал превращаться в среднестатистическую домашнюю собаку. В меру ласковую, в меру грозную. В глазах снова стала отражаться вселенская грусть, временами сменяющаяся смешливой ухмылкой. Помнит пёс, что выиграл миллион по трамвайному билету.

Я стала задумываться о второй собаке. Но по своему обыкновению никаких телодвижений в сторону ее заведения не делала. Я понимаю, что собак, которым нужен дом, миллионы… Но я же не Бриджит Бардо, и даже не пан Грабовский, которому «стоило только взглянуть на щеночка, заглянуть в его мутные глазёнки», ну и так далее…

Прилетает как-то на форум репост о найденном пёсике, которого, ну, совершенно невозможно оставить с его спасителями: там уже несколько собак и кошек, и очень тесно.

Щеник очень обыкновенный: как бы овчарочий силуэт, стоячие ушки, пушистый то ли лежачий, то ли завивающийся кверху хвост, остренькая мордочка. Бежевая шёрстка. И по размеру он мне кажется близким к Касперу.

Я мужественно жду, не найдутся ли его хозяева. Не находятся. Тем временем его уже сводили в ветклинику, сделали прививку и… отдали на передержку. Фото псёнка в клетке меня добило.



По дороге домой мы пытаемся придумать ему имя. Дочка уверяет, что он очень напоминает лисенка Людвига из книжки «Тутта Карлссон…». Мне имя Людвиг произносить неудобно, и после всех многочисленных вариантов собачонок становится Патриком.

Каспер удивлен, недоволен и обижен. Патрик пребывает, по-видимому, в состоянии легкой истерики, что не мешает ему начать знакомство с новым домом с кучки на кухне. Ну, это простительно.

Возраст Патрика определился неполными шестью месяцами, а характер – настойчивостью, почти непобедимой. Начал он с того, что стал бороться с Каспером за лучшее место под солнцем. Пытался выгнать хозяина из укрытия под письменным столом. Но Каспер позиций не сдал. Еще бы! Он занял это место только после Роминого ухода и прекрасно помнит уроки своего наставника.



Патрик не сдавался. Он сделал несколько попыток залезть на стол, в горшок с кротоном, в ванну, заглянул в унитаз, в шкаф, мусорное ведро, разодрал мое одеяло и наволочку на подушке, стащил и сжевал несколько носков, при этом непрерывно приставал к Касперу, оглушительно лая и крича. Первые две ночи спать он никому не давал.

Я малодушно купила ему успокоительных капель в ветеринарной аптеке. Помогли эти капли или нет, я так и не поняла, но недели через две-три жизнь вошла в свою колею, и мы стали спокойно спать по ночам. С какого-то момента я обнаружила, что Патрик облюбовал вторую половину моей огромной кровати и твердо застолбил там свое спальное место.



Кто сказал: нахал и наглец? Я говорю: настойчивость и борьба за выживание.

Справедливости ради надо сказать, что все безобразия безобразничались исключительно в моём присутствии. Возвращаясь с работы, я заставала идеальный порядок. Никаких разрушений в моё отсутствие не случалось. Видимо, присутствие старшего товарища сказывалось благотворно.

Косвенным доказательством этого влияния послужило удивительно спокойное восприятие намордника. Патрик решил, что раз Каспер гуляет в наморднике, то и ему он тоже будет к лицу. Нет, не подумайте, что я озабочена безопасностью окружающих граждан, ни Боже мой! Намордники страхуют моих собак от «загрязнения окружающей среды бытовыми отходами», производимого этими самыми повсюду окружающими нас гражданами.

В натуре Патрик оказался гораздо мельче, чем я представляла его по фотографиям. И на ощупь он очень приятный. Слава богу, он любит, когда его гладят. На его фоне Каспер выглядит очень солидно. Ему поневоле пришлось приосаниться – он же теперь старший! И репутацию эту он блюдёт. То есть не позволяет дуть себе в кашу. Сказываются Ромины уроки. Мелкому приходится соблюдать субординацию. Зато на улице Патрика просто распирает гордость от такого братства. Он трётся об Каспера боком, чтобы все видели, что он вовсе не один, он идет со старшим другом, который его в обиду не даст.

Дочка показывала фотографии Патрика своим друзьям, и кто-то из них заметил, что за то небольшое время, что псёнок провёл с нами, выражение его мордочки стало заметно счастливее.

 
Теперь я понимаю, почему ты так долго не писала сюда. Рома..., пусть ему будет там хорошо.
Патрик тоже вытащил счастливый лотерейный билет. А вообще животные не появляются у нас просто так - их нам посылают. После ухода двух наших кошек, и моего категоричного решения никогда больше не заводить животных, в ноябре нам "на голову" свалилась совершенно больная кошка необыкновенной красоты. Но это мы уже позже узнали, когда вылечили ее и вообще привели в нормальное состояние. Волею судеб, ее зовут так же, как и нашу, причем, имя этой новой мы не давали, она уже была с ним.
Марина, ты - молодец!  :4u:
Читайте труды К.А.Тимирязева, получите массу удовольствия и узнаете много интересного.
 
Прочитала тему... Как же мне все это знакомо. Я выросла в семье, где животные и люди всегда жили вместе. Про каждого можно писать , если не книги, то как минимум рассказы - все они были и есть такими разными и интересными. Каждый раз, после ухода зарекаешься, что больше ни-ни... Никого, и точка! Но, как выше писали, волею судьбы дом начинает наполняться лающими, мяукающими, плавающими или летающими))) Вроде принципиально уже не смотришь по сторонам, а все равно в дикий дождь и холод под ноги из кустов вывалится кубарем, продрогший, плешивый, страшный котенок)) И ведь, как знает, к кому под ноги выкатываться)) Я уже смирилась с этим, и уже моя собственная семья, к счастью, тоже. Просто все приняли, что свято место пусто не бывает. И раз одно освободилось, то всегда появится тот, кто его займет.
Москва. Куплю детки Сансевиерий:
Forescate, Moonshine mutant, Silver Queen.
Страницы: 1
Читают тему
 
Лого Copyright © 2000 - 2018 "Комнатные растения".
E-mail info@flowersweb.info.
Реклама на сайте.
Разработано компанией «Битрикс». Работает на «Битрикс: Управление сайтом».
 
Мы выражаем благодарность компании «Битрикс» за техническую и финансовую поддержку проекта.
 
Рейтинги и счетчики
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика